ТОЛКИН
СОММА, ФРАНЦИЯ ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
Сэр, куда вы идете?
В следующую траншею, найти друга.
Не вернусь - вы знаете, куда послать вещи.
Постойте...
Сэр, стойте!
Толкин, сэр!
Сэр, не надо. Вы должны отдохнуть.
Со мной всё хорошо.
Вернись в бараки и жди меня там.
Сэр, вам нужно лежать.
Врач сказал, лихорадка может усилиться. Я уверен...
Ходжес, останься тут. Это приказ.
Прикройте лицо, сэр! Лежите!
Вода была ледяная.
Вы должны быть в тепле, сэр.
Путь на передний край неблизок.
Вряд ли нас ждет приятная ночь, сэр.
СЭРХОУЛ-МИЛЛ, АНГЛИЯ
- Сражайтесь! - Их слишком много!
Нужны подкрепления!
Хватайте знамя!
Знамя у меня!
Держите их! Он убегает!
Где Толкин?
- Где он? - Толкин!
Я молил о сильном тягловом муле для перевозки ящиков,
и мои молитвы были услышаны.
Куда мы едем?
В Бирмингем. Ступай к себе собираться.
- Почему? - Потому что я велела.
Отец Фрэнсис нашел нам жилье.
Он очень великодушен.
Найди коробку и собери вещи.
Я не хочу в Бирмингем.
Послушайте, оба.
Мы...
Подойди, Хилари.
Мальчики, нас ждут тяжелые времена,
и нам повезло, что церковь помогает нам.
После смерти вашего отца...
Рональд.
Рональд!
Ubi bene ibi patria. Помнишь, дорогой?
Где ты счастлив, там и дом.
Мы обязательно найдем свое место, милый.
Спрячь всё это в своем сердце.
Спрячь хорошо - и сбережешь навсегда. Обещаю.
Мальчики, послушайте.
Знаете, что такое мизерные обстоятельства?
Это наши, что ли?
Когда я была маленькой, так начинались все романы.
Хорошие и храбрые люди
внезапно оказывались в мизерных обстоятельствах.
И как они спасались?
Найдя удивительное сокровище.
Или удачно женившись.
Я жениться не буду.
Значит, нам нужно сокровище.
Но никто не находит сокровищ, мама. В реальном мире.
Тебя не проведешь, да, Джон Рональд?
Скажем просто, что есть сокровища...
и есть сокровища.
И поставим на этом точку.
Давай начнем, Рональд.
Земля задрожала под весом дракона,
когда он пополз к воде,
и перед ним парило ядовитое облако,
когда он рычал и фырчал!
Но Сигурд выждал, пока дракон заползет на яму,
и вонзил свой меч под его левую лопатку
и прямо в сердце.
Дракон взмахнул хвостом, сокрушая камни
и ломая деревья.
И на последнем издыхании он сказал
такие слова: «Ты, что поразил меня.
Это золото погубит тебя и любого, кто завладеет им».
И ответил Сигурд:
«Я бы не тронул это золото,
если лишившись его, обрел бы бессмертие.
Но все люди смертны,
и смерть не отпугнет храбреца от его стремления».
Ты знаешь, как глупо это звучит?
Правда? Моя латынь еще смешнее.
Сказать, что это значит? Ничтожный прыщ.
Нет.
Сейчас ты говоришь как пьяный фигляр. Дурак ты.
Привет, мама. Получила мои марки?
Здравствуй, мама.
Куда ты их положила?
Сэр?
Я должен идти дальше.
Газы! Сэр, газы!
Мне любопытно увидеть мальчиков.
Мальчики, я был прав.
Она - огромное чудовище с чешуйчатыми лапами,
а таких длинных клыков я еще не видел.
Насколько я понимаю, сейчас она жует
бедро маленького мальчика.
С другой стороны, есть торт.
Школа короля Эдварда? Прекрасное заведение.
Они очень смышленые мальчики, миссис Фолкнер.
Очень прилежные.
После Африки их мама обучала их на дому,
и они говорят на многих языках.
Но я о социальной стороне.
Мальчики, вы будете общаться со сливками лучших домов Бирмингема.
Полагаю, разительное отличие от Африки.
Они прожили в Англии
куда дольше, чем в Блумфонтейне.
Верно, мальчики?
Да, мы практически не носим копья.
Было сложно найти для них дом?
Они временно жили в двух семьях.
Но они нуждаются в цивилизующем влиянии
стабильной и утонченной обстановки.
Как у вас, миссис Фолкнер.
Если я в чем и виновна,
так это в чрезмерном великодушии в отношении моих юных жильцов.
Слишком привязываюсь.
Эдит, другая сирота, мне как дочь.
Встань, новый ученик.
Толкайн.
Кин, сэр.
- Что? - Моя фамилия - Толкин, сэр.
Не Толкайн. Простите.
Садись.
Поскольку сегодня мы столь чувствительны к произношению,
покорно прошу всех достать тома Чосера.
М-р Толкин пусть старается поспевать.
Макинтош, начинай.
Во имя всего святого. Гудсон-Томас.
Уайзмен.
М-р Толкин.
Бросай Толкину. Шире!
Идиот!
Молчи. Не говори ни слова.
А если он задаст мне вопрос?
Не задаст.
Ты его не интересуешь.
Зайдите.
Вы полагаете, что у меня нет других дел,
как разрешать ваши дрязги?
Нет, сэр. Вовсе нет.
Отношения учеников - краеугольный камень образования.
Разве не так принято в этой школе?
Господин директор, мы с Гилсоном просто играли в регби.
Возможно, слишком страстно, но...
Мужчины должны быть товарищами, независимо от положения.
Из высших слоев
и из низших.
- Ты и господин... - Толкин.
...покажете это остальным ученикам.
Вы будете всё делать вместе до конца семестра.
- Но, сэр... - Всё.
Да, сэр.
- Он сделал нас вассалами. - Не чересчур ли?
Это невозможное требование. Он хочет унизить меня.
- А меня это не унижает? - Ты неважен.
- Почему ты твердишь это? - Это правда.
Может, я не из уважаемой семьи...
Не в этом дело, кретин. Ты неважен директору.
- А ты важен? - Да.
Потому что ты особенный.
Потому что я его сын.
Продолжай, Эдит.
- Кристофер, дорогой. - Гилсон.
Кристофер, тихо.
- Гилсон, это глупо. - Кристофер. Сядь.
- Хватит! - Крис, сядь.
Это библиотека. Кристофер, сядь.
Что?
Мы собираемся пить чай.
- И? - И...
Раз мы должны всё делать вместе...
Я останусь тут, спасибо.
Как хочешь.
Он отказался.
Роберт хотел сказать,
что при поддержке его друзей
он признал, что вы наказаны по его вине,
а не по твоей,
и он хочет искупить вину, пригласив тебя на чай.
Ты должен быть польщен.
Его разозлил твой ум.
И тебя бы разозлил, будь у тебя такой отец.
Если его оценки падают ниже, чем у других...
Это не оправдание, но...
Идем же.
Это интереснее, чем сидеть над старыми книгами.
Я люблю книги.
Мы тоже.
Джефри Бэйч Смит.
Джон Рональд Руэл Толкин.
- Господа. Есть мысль. - Толкин.
Представьте, что заходите к Барроу
и видите, что я охраняю дверь с огромной палкой...
Ты к чему клонишь?
И говорю, что тут не нужно есть пирожные. Я ел.
Так много, что меня стошнило...
Такова природа родительской власти.
«Я это делал. Решил, что это плохо.
И я не позволю тебе делать это».
- Пирожные символизируют... - Всё.
- Всё хорошее. - Да.
Толкин, это магазин Барроу.
Наше королевство. С лучшим чаем в городе.
- Еще чаю? - Благодарю.
Что есть дешевле шиллинга?
Кроме тостов.
- Булочки за четыре пенса. - Дайте одну.
- И три вилки. - Четыре.
- А что с той палкой? - С палкой?
Мой отец - идеальный пример.
Он понимает музыку. Он любит ее.
Большую часть юности
он изучал и сочинял музыку.
У Кристофера несколько изданных музыкальных работ.
Не несколько. Одна.
Передай сахар.
Но если хочешь стать композитором...
Нет. «Мечты о музыке - просто фантазии.
Ты поступишь как я. Отложишь их в сторону».
А что с той палкой-то?
Палка - это метафора. Хватит про это.
Моя мать такая же.
Она ценит и любит поэзию.
Но отказывается видеть в ней профессию.
Она видит меня юристом или бухгалтером.
У нее есть палка?
Я выйду на улицу и швырну палку. Что скажешь?
Спасибо.
Ваши родители хотя бы обсуждают это.
Скажи я, что хочу стать художником, от меня отрекутся.
- Нет. Обезглавят. - Вот! Это палка.
Я даже не тронул их пирожное.
Почему?
Не знал, хватит ли мне денег.
Но это сладко.
А ты?
Что я?
Ты наверняка чего-то хочешь.
Выбраться отсюда. Быть свободной.
Я хочу туда, где не буду ощущать себя бедной сироткой,
и все будут одеты как короли и королевы.
Я бы не стала играть на фортепиано.
Или носить сумочку миссис Фолкнер.
Хочу, чтобы мне радовались и меня ценили.
Быть желанной.
Желанной.
Вернись в бараки, Ходжес.
Лейтенант Джефри Смит - мой друг.
Его мать...
Его мать написала мне. Она...
От него нет вестей несколько недель.
И он не ответил на мои письма.
Я боюсь, что он...
Я должен знать, что он жив.
Это не имеет отношения к тебе.
Видимо, он очень хороший друг, да, сэр?
Лучший.
Он поступил бы так же ради меня.
Что ж, если мы на полпути,
вернуться назад будет не сложнее, чем идти дальше.
Ходжес, прошу.
Без обиняков, сэр. Судя по вашему виду,
если я не пойду с вами,
вы не найдете этого лейтенанта Джефри Смита.
Я попробую найти для вас лекарство, сэр.
Джефри, нацелился на моего слона, прохвост?
Господа. Такая мысль.
Знаете, чем плохи легенды, которые читает Толкин?
- Просвети меня, Робби. - Там нет женщин.
Я говорю не о бледных дрожащих девах из башен.
Я говорю о пышных, полнокровных женщинах.
- Может, сядешь? - Женщинах с юга Европы.
Женщины с кувшинами вина в руках.
Робби, ты не способен сидеть в тишине?
Как наша официантка, вон там.
Боже правый.
Робби, если я проиграю партию из-за твоей болтовни...
Ты проиграешь партию из-за меня.
Что ты читаешь?
Я читаю о царстве мертвых.
- Точнее, пытаюсь читать. - Видите?
Где царит огромная женщина, между прочим.
Хель, огромная и безжалостная богиня.
И она недостаточно полнокровна?
Это наша официантка.
Хель?
Да. Она правит царством мертвых. Хельхеймом.
Туда попадают воины,
погибшие неправильной смертью.
- Неправильная - это какая? - Мирная.
От болезни или старости. Всё, кроме гибели в бою.
Вот эта идея мне по душе.
Тебе по душе идея гибели в бою?
Не буквально.
Я умру так, как решат фаты,
это от меня не зависит.
Но от меня зависит то, как я буду жить.
Храбро или робко.
Хельхейм! Это наше предупреждение. Вызов.
Да. Но сначала научись произносить.
Давайте. Испытайте меня. Придумайте задание.
- Я покажу, как избежать Хельхейма. - Испытание такое...
- ...просиди тихо 25 минут. - Молчи, Джефри.
Я серьезно.
Попроси руки официантки.
- Кристофер. - Что?
Превосходная идея.
Робби, не смей этого делать.
Вот это настоящее испытание для Хельхейма.
Хельхейм!
Госпожа. Моя озерная леди, властительница дум.
Окажите мне величайшую честь -
будьте моей навеки веков...
Нужно организовать клуб.
- Что? - Братство.
Разве у нас нет клуба? Клуба чаепития?
Клуб чаепития -
это понравилось бы моей мачехе.
Чайный клуб.
В твоих устах это не звучит привлекательнее.
Бирмингемские парни.
Это похоже на цирковой номер.
Парни из магазинов Барроу.
Барровианцы.
Чайный клуб и барровианское общество.
Слишком длинное название.
Ч. К. Б. О.
Это не похоже на название болезни?
Неважно, как он называется.
Главное - клятва в верности друг другу.
Точно.
Ч. К. Б. О. Решено. И что теперь?
Мы изменим мир.
Отлично. Это просто.
Искусством, клоун. С помощью силы искусства.
Братья, вы согласны вместе с товарищами
взяться за дело изменения мира?
- Да. - Да.
Хельхейм!
- Хельхейм! - Хельхейм!
Хельхейм!
«Не наш удел -
по примеру волков
драться друг с другом,
как волчата, взращенные хищными...»
«...явились норны,
чтобы решить судьбу этого царевича.
Они сказали, что он будет знаменитым воином,
почитаемым как лучший из принцев.
Они быстро ткали пряди судьбы,
встревожив крепости Бралунда...»
Прошу сюда.
У меня нет шляпки.
- Что? - У меня нет шляпки.
Пустяки.
Они всё равно выглядят глупо.
Что это значит?
Это вздор.
Про старика, который смотрит на невезучую лягушку,
неспособную мягко приземлиться и съеденную собакой.
- Ты придумал это? - Да.
Целый язык?
Глагольные конструкции, лексику, абсолютно всё.
В моем следующем языке будет музыка.
- Cellar door. - Cellar door?
Самые музыкальные слова, которые приходят на ум.
Cellar door. В звучании этих слов есть нечто.
То, как ощущается на языке.
Cellar door.
Если произнести несколько раз, звучит как нечто волшебное.
Cellar door.
- По мне - глупости. - Если говорить так.
Слово не может быть красивым лишь из-за звучания.
Cellar door.
Важно слияние звучания и значения.
Cellar door, дверь в погреб, -
место, где может случиться нечто волшебное и загадочное.
Прости, ты отвергла саму идею моего языка?
Твой язык ничего не стоит,
если забыть этот важный факт.
- Неужели? - Да.
Слушай.
Рука.
- Возможно, это красивое слово. - Да.
Но оно значит куда больше
благодаря ассоциациям с ним.
Прикосновение.
Название не придает красоту вещам.
Значение придает им красоту.
- Расскажи мне историю. - Что?
Историю о Селладо.
- Я не могу. - Почему?
Когда меня просят сыграть мелодию...
Это совсем другое дело.
Расскажи мне историю.
На любом языке.
- Не говори глупостей. - Легенда о Селладо.
Я не цирковая обезьянка.
Сперва появляется спесивая и категоричная принцесса.
- Тут ты права. - Она требует развлечений.
Принцессе Селладо скучно.
Ей наскучили пирожные и кексы,
- тонкий фарфор... - Нет.
Она тоскует по другой жизни.
- Это не имя. - Что?
Это нечто иное.
Это не имя принцессы, это невозможно.
Селладо...
...это место.
Это место. Древнее место.
Попасть туда можно, лишь преодолев опаснейший подъем.
Оно нависает... Нет...
Нет?
Это не подъем...
Дверь...
дорога... Тропа.
Это тропа через густой темный лес.
Даже так?
В самом сердце Селладо - святой обители -
предстает поразительное зрелище.
Спесивая и категоричная принцесса?
Это место почитают все, кто знает о нем.
Это священное место, в центре которого стоят...
Стоят?
Деревья.
Деревья?
Одно - черное как смоль, другое - белое как кость.
Смола каждого содержит смертельный яд.
Но они росли вместе в течение тысяч лет.
Опираясь друг на друга, словно в борьбе или...
Их корни...
Ветви двух деревьев тянутся, изгибаются,
цепляются друг за друга.
Они сливаются в один узловатый ствол.
Их ядовитая смола смешивается
в мощный живительный эликсир.
В воду Селладо.
Как он действует?
- Как он действует? - Да. Как он действует?
- Выпив его... - Да?
Попробовав воду Селладо,
ты получаешь способность видеть.
Видеть не глазами.
Видеть глубочайшие, темнейшие уголки человеческой души.
Это голодная, сильная магия.
За рамками всего, что кому-либо приходилось испытать.
Зачем ты это сделала?
Я преисполнилась духа Селладо.
Давай. Твоя очередь.
Нет.
Что ужасного может случиться?
Разве ты не должен учиться?
Да. Спасибо.
- Похоже, они очень интересные. - Да.
Я не утверждаю, что всё, что они говорят,
будет невероятно увлекательно.
- Всё будет хорошо. - Да.
Надеюсь, я правильно оделась.
Еще чаю?
А о чем вы обычно говорите?
Мы говорим о разных интересных вещах.
- Очень интересных. - Интересных и волнующих,
и это мы еще не пытаемся изменить мир.
Когда мы не меняем мир,
мисс Братт, более всего мы сосредотачиваемся на...
Прошу. Эдит.
О поступлении в университет.
Вы все хотите в Оксфорд?
Мы с Толкином.
Эти двое хотят в Кембридж.
- Предатели. - Вы нервничаете?
Робби - нет.
Я не верю в экзамены. Я пишу то, что думаю.
Захотят оценить - решать им.
Какой революционный подход.
Благодарю.
Мне бы хотелось послушать вашу игру на фортепиано, мисс...
Эдит.
Она волшебно играет.
Вы сам композитор, не так ли, Кристофер?
Да.
- Его издавали. - Боже.
Какие композиторы вам нравятся?
- Романтики. - Мне тоже.
Бетховен. Брамс. Вагнер.
Я высоко ценю Вагнера. Не уверен, что он мне нравится.
«Высоко цените»?
Да. Как возбудителя чувств.
Эти оперы... Они словно...
Я обожаю «Золото Рейна».
- Для Кристофера они слишком длинны. - Нет.
Трудно тебя винить.
Целых шесть часов - один рассказ о волшебном кольце.
Гилсон, ты ничего не понимаешь.
Да, оперы можно считать длинными и тяжеловесными,
но для меня, независимо от продолжительности,
у музыки должно быть сердце. Ощущение опьянения...
- Боюсь, нам пора идти. - Уже?
Да. Миссис Фолкнер будет волноваться.
Толкин, чай остался.
Скоро экзамены, а мне нужно готовиться.
Простите. Доброй ночи.
Очень рада знакомству.
- Прощайте. - Всего доброго, Эдит.
Я за одеждой.
Ты стыдишься меня?
Что?
Я не нахожу другого объяснения.
Не понимаю, о чем ты.
Ты знаешь, какая у меня жизнь.
Ты видел. Я компаньонка.
Пленница.
У меня нет тайных литературных обществ.
Нет выхода.
Я играю на фортепиано для миссис Фолкнер.
Ужасные, сентиментальные песни.
Я сижу с ней по вечерам. Читаю с ней. Шью с ней.
Слушаю ее.
Я увлечена Вагнером.
Я хочу говорить о нем. Обсуждать. Спорить.
А ты...
В укрытие!
Бегите, сэр!
Думаю, здесь безопасно.
Всё хорошо.
Сэр. Останемся здесь, сэр.
Останемся здесь, сэр.
Дорогая, можно что-то пободрее?
«Силуэты в тумане
Я давно вас не видел
Бледные руки и лица, тихие глаза
С венком, сплетенным мертвыми руками
Из воспоминаний, которым не умереть
Один из вас высок и мягок
Его можно любить и вместе сражаться
Лишь пятно от смертельной драки
Лишь это и годы разлучают»
- Это ужасно. - Превосходно.
- Не будь идиотом. - Еще не дописал.
Это чудесно.
Как у древних греков. Товарищеская любовь.
Очень волнительно. Ты должен гордиться.
Так. Кто следующий? Толкин?
У меня нет ничего нового.
Правда?
Если Толкин предает братство пустотой,
я покажу вам нечто крайне испорченное.
Ничего хорошего не жди.
Святые небеса.
К сожалению, скопировано.
А мне нужны живые модели.
Шансов, естественно, мало.
Полагаю, это не твое.
Аристократические притязания отца?
Само собой, у него нет ружья,
старинной усадьбы и стаи спаниелей.
Ты правда ничего не написал?
Даже мисс Братт не вдохновила?
Не будь ослом, Уайзмен. Мы с Эдит просто соседи.
Значит, ее сердце свободно? Спасибо, Толкин. Учту.
Значит, ты ничего не написал?
Я не в ударе. Не могу сосредоточиться.
Знаешь, что это за симптом?
Запора?
Любви. Безответной или нет.
Да. Спасибо.
Чудесная новость о жизни человеческой, Крис.
Жаль, что это не отражается на твоей музыке.
Меня удивляет твоя уверенность в том,
что мы верим твоим словам.
Что это значит?
Ты прятал от нас восхитительную мисс Братт.
Кто знает, что еще ты скрываешь.
Кристофер.
Жену с тремя детьми и ферму в Аргентине. Раз уж спросил.
Вот бы мне тайную жизнь Толкина. Да, Джеф?
Может, будем просто играть?
Ты же сказал, он в отъезде?
Он был в отъезде.
Он...
Джефри, давай быстро. Спасибо.
Куда это поставить?
Живо.
- Сэр. - Господин директор.
Что это?
Вы позволили пригласить друзей, сэр.
Пока вас нет.
Твоей тете лучше.
Я вернулся.
Мне нужно работать. Отправь их домой.
Я обещал им, что можно переночевать, сэр.
Однако обстоятельства изменились.
И они пойдут по домам.
Хельхейм.
Не говорите ерунды.
Хельхейм.
Если не теперь, то когда?
Сэр?
Мне не хотелось бы отказывать в предложенном гостеприимстве.
Это недостойно джентльмена.
Ты думаешь...
Прости, что?
Недостойно джентльмена, сэр.
Отец, это невежливо. Ребята пришли учиться.
И играть в бильярд.
Да. И играть в бильярд.
Мы много работали, сэр. Они мои друзья.
И я дал им обещание, которое...
при всем уважении, я хочу сдержать.
Хорошо.
Гилсон. Ты герой, черт тебя дери.
- Парни, хватит. - Чертов герой.
Хельхейм.
В старогерманском есть слово без эквивалента в английском.
Оно означает подарок после ссоры, сделанный из страха.
Drachenfutter.
Буквально - «еда дракона».
Тетралогия Рихарда Вагнера ЦИКЛ «КОЛЬЦО НИБЕЛУНГА»
Так теперь я дракон?
Вагнер написал его в четырех актах.
Всё начинается с кольца.
Волшебного, способного править миром,
выкованного гномом.
Альберихом.
Я полистал германскую мифологию.
Но чтобы овладеть силами кольца, нужно отказаться от любви.
Очень логичный обмен, на мой взгляд.
Просто ты бесчувственный викинг.
Два билета. На верхнюю галерку.
- Галерка и верхняя галерка распроданы. - Что?
Галерка и верхняя галерка распроданы. Сожалею.
Никаких билетов?
Поэтому я и говорю - распродано.
Есть места в бельэтаже.
Бельэтаж.
Цена - пять шиллингов.
И мы с почтением просим гостей
в этой ложе одеваться соответственно, сэр.
Пойдем.
Эдит.
Иди за мной.
- Прости. - Ничего.
Это унизительно.
Считать каждый пенс. Какой стыд.
Я не буду так жить.
И ты не должна.
- Это просто билеты. Можно... - Это не билеты.
Нельзя терять людей, которых любишь.
Нужно беречь их.
Моя мама...
Она болела.
Не знаю, чем.
Но, может, если бы я мог оплатить врача...
то...
Прости.
Ничего не выйдет.
Но ты хорошо придумал.
Можете приступать.
Экзамен для Оксфорда. Работа первая.
Сейчас девять часов. У вас три часа.
Желаю удачи.
Я могу попробовать еще раз.
Пойду еще раз и сдам.
Сдать экзамен недостаточно. Тебе нужна стипендия.
Я тревожусь, Рональд.
Я уверен, что господину Гилсону стипендия не нужна.
Что касается Джефри Смита...
Мои друзья тут ни при чем.
Мы поддерживаем друг друга, помогаем друг другу.
Твоя соседка. Мисс Братт.
Я провалил экзамен не по ее вине.
Видели, как ты выходил из ее комнаты. Ночью.
Мы беседовали. Мы с ней беседуем.
- Значит, это правда. - Конечно.
- Это не... - Накануне экзамена
ты сопровождал ее в концертный зал.
Это тоже здесь ни при чем?
Рональд, она даже не католичка.
Твоя мать пошла на жертву.
Она знала, что умирает
и вверила мне заботу о твоем будущем и образовании.
Я собираюсь оправдать ее доверие.
Для тебя пришло время решить,
последуешь ты или нет ее примеру.
Я не понимаю.
Я прошу тебя прекратить отношения с мисс Братт.
Это смехотворно. Несправедливо.
- Тем не менее. - Нет.
Я не могу. И не стану.
- Я твой опекун... - Но вы не понимаете.
- Я всё понимаю. - Нет. Отец.
Я люблю ее.
Мне жаль...
Жаль, что ты не можешь пользоваться привилегиями, как твои друзья.
- Мне жаль... - Нет, вы завидуете.
Вы этого не хотите. Вы завидуете.
Вы это не серьезно. Вы священник.
И ничего не знаете о любви.
- Постой. - Вы желаете мне одиночества.
Чтобы я жил один, как вы, и в нищете.
Я не буду так жить.
Когда тебе исполнится 21 год и ты не изменишь мнения,
то, разумеется, сможешь делать, как хочется.
А до тех пор у тебя есть долг.
И ты его выполнишь, Рональд.
И да поможет мне Бог, ты его выполнишь.
Я не могу провалиться снова.
Ты знаешь, что будет, если я не попаду в Оксфорд.
Можно стать священником, но воздержание -
это не то, к чему мы стремимся.
Эдит?
Нужно просто подождать совершеннолетия.
Ради всего святого, не будь таким драматичным.
Это неважно.
Не говори так. Разумеется, это важно.
Не знаю, почему тебе так трудно смириться.
Возвращается обычное положение дел. Реальное.
Я не откажусь от нашего будущего. Поэтому я...
Я этого не допущу.
Допустишь.
Быстрее, чем думаешь.
- И я тоже. - Это неправда.
Эдит, прошу. Слушай...
Я позволила себе мечтать,
что у таких, как мы, бывает счастливый финал.
Но нет. Это невозможно.
Но у тебя будет счастливый финал.
Надеюсь, тебе понравится Оксфорд.
Нет. Эдит.
Ты должен мне помочь.
Мне нужно отдохнуть, Сэм. Ты должен найти Джефри.
- Сэр, я вас не оставлю. - Сэм.
- Я вас не оставлю. - Сэм. Это приказ.
Найди Джефри и скажи ему не терять надежды.
Скажи, что Ч. К. Б. О. Мы...
Просто оберегай его.
Спасибо, Сэм.
- Это дракон? - Дракон.
Святые небеса.
Интересно, упоминал ли я...
Декорации вдохновлены Тринити-колледжем.
ОКСФОРД, АНГЛИЯ
- О чем он? - Ну...
- Значит, ты - поэт? - Нет, Джефри.
Оксфордцы, придумайте что-то поинтереснее.
- Куда идем дальше? - Да, скажите.
Да, куда мы... Простите.
Точно.
Угнать автобус? Это твой план?
- Гилсон! Тихо! - Быстрее!
Кажется, это был матч мужчин из Оксфорда
против мальчиков из Кембриджа.
Брось, судья был слеп.
Сим я объявляю
третий оксфордский совет Ч. К. Б. О.
по-настоящему открытым.
Я хочу поприветствовать
девиц из «Орла и Ребенка»
в качестве почетных гостей.
Пусть все наши встречи происходят в брошенных автобусах.
Брошенный - это преувеличение.
Небольшое.
Что такое Ч. К. Б.?
Ч. К. Б. О.
Я вам не нравлюсь, м-р Взломщик.
- Прости... - Прошу прощения за своего друга.
- Он тоскует по кое-кому. - Что?
Он тоскует по прелестной мисс Братт.
- Не обращай внимания. - Что за мисс Братт?
- Это никто. - Правда?
Ты сам не свой в последнее время.
Не стоит говорить о даме в присутствии другой.
Ты совершенно права. Прости, Миртл.
Берил.
Видите? Он сидит в объятиях красивой девушки,
но не помнит ее имени.
Прости, если мои трудности мешают тебе развлекаться.
Ты принял решение, Толкин. Тебя не заставляли.
- Что? - Или Эдит, или Оксфорд.
Ты выбрал Оксфорд, и вот ты здесь.
Сидишь в конфискованном автобусе с тремя красавицами
и лучшими друзьями. Ради всего святого, веселись!
- Меня не заставляли? - О, да...
- Священник. Опекун. - Это выходит за рамки.
- Если не знаешь... - Спасибо. Было чудесно.
Ты бросил ее. Оксфорд был нужен тебе больше.
- У меня не было выбора. - Значит, ты дрянь?
Или что-то еще? Что с тобой?
Замолчи!
Боже правый, Толкин.
Крис. Прости.
- Черт возьми, Толкин. - Ты цел?
Для интеллектуала у тебя хороший правый хук.
- Ударь меня. Прошу. - Нет.
- Ударь меня сейчас же. Прошу. - Забудь.
- Крис, прошу.
Ничего.
Нет, я поступил ужасно. Прости.
Ты должен понять, Толкин,
бедный беззаконный сиротка,
что мы твои братья. Навсегда.
Да, именно.
Точно.
Это не просто дружба.
Это союз.
Непобедимый союз.
Хельхейм!
- Хельхейм. - Хельхейм.
Так и не научился.
- Мне нужно выпить. - Куда ушли девушки?
Пригнись.
Придержи дверь, Джордж.
Тебя выпустили живым.
Утром пожалуются ректору.
А ты?
Гилсона и Уайзмена, кембриджских свинтусов,
уже отпустили.
Мне не так повезло.
Похоже, завтра встретимся у ректора.
- Смерть от нравоучений. - Прости, Джеф.
- Ты не виноват. - Виноват.
Если бы не я, ты был бы в объятиях прелестной Мэри.
Брось. Как только я выказал интерес,
она начала говорить о своем милом.
Я делал успехи, пока Уайзмен всё не испортил.
мисс Эдит Братт
Ректор правда написал моей матери.
Думаете, после этого я смогу стать поэтом?
Она сойдет с ума. Такие дела.
Джефри просто лишился профессии. У тебя что, Толкин?
Меня выгнали.
Ты шутишь?
За такое не выгоняют. Это просто пикник в автобусе.
Автобус - это цветочки.
Слишком низкие баллы.
По словам ректора, меня не интересуют классики
и лишь мимолетно - древние греки.
Они аннулируют мою стипендию.
Это не значит, что ты должен уйти.
Конечно, нет. Какой я глупец.
Когда мама вернется из Монте-Карло,
я попрошу ее выписать новый чек.
Что ты будешь делать?
У меня стипендия до конца семестра.
Потом я должен сам оплачивать учебу.
Это, разумеется, невозможно. Видимо, найду работу.
Какую же?
Вернусь в Бирмингем работать в пекарне.
Или буду делать обувь для богатых придурков вроде вас,
которые заходят, махая бумажниками.
Мне бы не помешала новая пара туфель.
Но если честно,
ты всегда был самым талантливым из нас.
Не буду врать.
Порой я ненавидел тебя за это.
Но из всех нас
ты меньше всего заслуживаешь исключения.
Значит, завтра последняя игра.
Нам будет не хватать легких побед.
Брось.
Уайзмен, останови его!
- Молодец, Толкин. - Спасибо.
Хорошая игра, парни.
- Отлично пробежал. - Отлично сыграл, болван.
Ты небезнадежен, Толкин.
Прости, какой счет, Уайзмен?
Хорошая игра, парни.
Здравствуй, мама.
- Хорошая игра, Джефри. - Спасибо, что пришла.
- Планы на ужин в силе? - Да. В семь часов.
Твой отец тоже придет.
Простите, миссис Смит.
Мы могли бы поговорить?
Что ж?
Это насчет Джефри и разговора с ректором.
Произошло ужасное недоразумение.
Я не хочу говорить об этом.
В произошедшем виноват только я,
и уверяю вас, меня примерно наказали.
Я лишь прошу не усложнять жизнь Джефри.
Он один из самых прилежных учеников. И очень добрый человек.
Он так старается, чтобы вы гордились им.
Он невероятно одарен.
Я знаю, что выхожу за рамки...
- Вы были виноваты? - Да, и меня исключили.
Так что вам не надо бояться моего влияния.
И...
О каких талантах вы говорите?
Он поэт.
Его работы печатали в журнале колледжа.
Он меня за это убьет. Но у него талант.
Желаю хорошего дня.
М-р Толкин?
- Это вам. - Спасибо.
Уйдите с лужайки!
Вы знаете, который час?
Глупый старый козел!
Райт, это кто-то из ваших?
Я так не думаю.
Глупый старый...
Уйди с лужайки!
Слава Эрендел,
светлейшему из ангелов, посланных людям.
Рональд. Вставай.
Вставай. Это я. Просыпайся.
- Я проснулся. - Ты разбудил весь колледж.
Меня не могут выгнать дважды.
- Возьми себя в руки. - Правда ведь?
Джеф! Джеф, сядь.
Выпей. Чудесный виски.
Я не хочу. Возьми себя в руки, Джон.
Не желаешь прийти на свадьбу?
Что?
- На очень красивую английскую... - Джон.
- ...летнюю свадьбу. - Ты несешь чушь.
- Эдит. - Поздравляю.
От нее пришло письмо. Она...
Она помолвлена. Она выходит замуж.
Джон, какое ужасное невезение.
Прости. Я сам не свой.
- Нет, ничего. - Прости, Джеф.
Ничего.
Я с тобой.
Приветствие!
Как самочувствие?
Просто великолепно.
Чудесно.
Это была чудесная идея, спасибо.
Любить человека,
который по каким-то причинам не отвечает на твои чувства,
больно.
Но если послушаешь поэтов,
возможно, найдешь красоту в такой любви.
Она обжигает. Она ярка.
И ее не портит действительность или тривиальность.
Она столь же ясна и сильна сейчас,
как в тот миг, когда зародилась.
В этом есть красота,
мне кажется.
По крайней мере, мне хочется в это верить.
Еще один несет белиберду.
Как вам нравится учебник готского языка?
Неплохо. Вступление написано толково.
Не так много самого языка.
- Как жаль. - Да.
- Вчера ночью во дворе... - Боже. Вы там были.
...я слышал незнакомый мне язык.
Разумеется, это слышали во всем Оксфордшире,
вплоть до Чилтерн-Хиллс.
- Я был очень пьян. - Не сомневаюсь.
Это была полная ерунда.
Язык, который я придумал для фей.
Мне показалось, я слышал что-то на финском.
Да. Я многое стянул оттуда.
- Не стянул. - Нет?
Языки не крадут.
- Ясно. - Они воздействуют.
Простите, не расслышал ваше имя. Я...
Толкин. Рональд. Из Эксетера.
Простите.
Ребенок показывает и узнает новое слово.
Дерево.
Потом он учится отличать это дерево от других.
Он узнает его название.
Он играет под деревом, танцует вокруг него.
Встает под его ветви в поисках тени и укрытия.
Он целуется под ним, спит под ним.
Он женится под ним.
Он марширует мимо него на войну
и ковыляет мимо, возвращаясь домой.
Говорят, король прятался в этом дереве.
Под его корой, возможно, живет призрак.
Его необычные листья
врезаны в надгробия и монументы хозяев этой земли.
Из этой древесины могли строить галеоны,
спасшие его предков от вторжения.
И всё это:
общее и конкретное,
государственное и личное,
всё это, что он знает и чувствует,
и призывает слабым голосом,
произнеся лишь один слог.
Oak.
Саксонское слово. Протогерманское.
Родственное общескандинавскому. Eik.
Язык не бывает ерундой.
Язык - это значение.
История. Множество ее слоев.
А что есть слово без значения?
Просто звук.
Один человек когда-то сказал мне это.
Наверняка в более лаконичной форме.
В библиотеке есть пара настоящих готских рукописей.
Советую взглянуть.
Я не могу просто зайти и попросить оригиналы.
Скажите, что вы от профессора Райта.
УЧЕБНИК ГОТСКОГО ЯЗЫКА ДЖОЗЕФ РАЙТ
Ему было бы всё равно.
Не в этом дело. Вероятно, он лучший филолог.
В готском точно лучший.
Может, ему это даже польстило.
Конечно, он был польщен.
Эту книгу не брали полторы тысячи лет.
Вообще-то я взял ее на той неделе.
- Ну и как? - Не хочу при Толкине.
Он не дочитает. Даже не знает автора.
Прошу, замолчите. Это не смешно.
Слушай, Толкин. Ты настоящий клоун.
Это твой шанс, ты не понимаешь?
Профессор готского подбивает тебя на измену.
- Ты о чем? - Он заманивает тебя на свой курс.
- Прости. - Он прав.
Но я не могу просто упорхнуть на филологический.
Почему?
Во-первых, у меня нет стипендии.
Хочешь сказать, на филологическом
нет стипендий?
Для человека, который блестяще знает языки.
Кретин.
Профессор!
- Простите, профессор Райт. - Да.
Я всё думал о том дубе. О символизме.
Древо-страж, предвестник изменений.
Поразительно. Вы изучаете лесоведение?
Нет, я изучаю классиков. Но я хочу...
Потому и подошел. Я хочу перейти на ваш курс.
- Изучать филологию. - На мой курс?
Да. Я Толкин. Рональд Толкин.
Я стоял под вашим окном, вопя непристойности
на испорченном финском.
Полагаете, это хорошая рекомендация?
Я знаю, что это необычно, но я осознал свою настоящую страсть,
то, над чем я работаю всю жизнь...
Можно говорить прямо, сэр?
Вы не представляете, как я это одобряю.
Мне нужна стипендия.
Мне нужна стипендия, чтобы изучать филологию у вас.
Я пойду на всё, чтобы доказать,
что я достойный кандидат.
- На всё? - Да.
Нет.
- Нет? - Нет.
Нет. Если я дам вам работать в покое,
то я лишусь привилегии учиться у вас,
и это бы свело на нет
всю эту весьма ужасающую интерлюдию.
- Толкин. - Да, сэр.
- Германское происхождение. - Думаю, да.
Из англосаксонского, возможно.
- Точно. - Tollkühn.
Полагаю, вам не нужна моя помощь
в переводе данного слова.
«Сумасбродный».
- Профессор Райт... - Мой курс полностью набран, м-р Толкин.
Все мои студенты могут переводить староанглийский
так же быстро и умело, как вы,
и у них было два семестра, чтобы зарекомендовать себя.
Доброго дня.
Хельхейм.
Профессор.
С самого детства меня пленяют языки.
Я одержим ими. Я придумал свои языки.
Целые языки. Посмотрите.
Это... Это всё.
Из Breost-hord. Моего сердца.
Сокровище груди.
А рисунки?
Я сочинил истории. Легенды.
В конце концов, зачем нужен язык?
Не только для названия вещей.
Это жизненная сила культуры, народов.
- Да. Именно. - Именно.
Вы можете написать 5 000 слов
о влиянии общескандинавского на поэму «Сэр Гавейн»?
Да, конечно. К какому сроку?
К вечеру.
Средняя Земля.
«Два брата собрали воинов
Они обратились к своей славной родне
Что нужно выдержать тяжелые времена
Без слабости применить оружие»
То, как вы следуете ритму поэзии,
чувствуете его.
Должен признаться, м-р Толкин,
такого я прежде не встречал.
Никогда.
«Бюрхтнот сказал...»
«Бюрхтнот сказал, потрясая щитом...»
Война! Война! Англия вступила в войну!
Германия вторглась в Бельгию!
«Он учил своих воинов храбрейшим словом:
Дух должен быть крепче
Сердце отважнее
Раз сил не осталось, душой мужайтесь
Вот наш господин, в кусочки изрублен
В грязи лежит достойный»
ЭКСТРАВАГАНТНАЯ ОДЕЖДА В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ НЕПАТРИОТИЧНА
ВЫ НУЖНЫ КОРОЛЮ И СТРАНЕ ИДИТЕ В АРМИЮ ДО ПОБЕДНОГО КОНЦА
ОБЪЕДИНИТЕСЬ ВОКРУГ ФЛАГА НУЖЕН КАЖДЫЙ
мисс Эдит Братт
ФОЛКСТОУН, АНГЛИЯ
Держи, Крис.
Дамы и господа, Роберт Гилсон.
Гилсон!
Не пригласишь меня на танец?
Ты что-то проспорил?
На меня три раза посмотрели с завистью.
Вероятно, перепутали с кайзером.
Это что? Война или чаепитие?
- Первоклассные усы, Гилсон. - Благодарю.
- Тебе нужно выпить. - Именно.
- Мы все собрались, Толкин. - Да.
Произнесем тост?
За будущие встречи Ч. К. Б. О. По всей Европе.
Будем здоровы, господа.
- Господа! Позволите? - Почему бы и нет?
Смотри вперед, Толкин.
Вылетит птичка!
Хельхейм!
В моей пьесе французская официантка
влюбляется в английского героя.
Сбрей усы, если хочешь сыграть официантку.
- Выпьем. Много не бывает. - Еще по одному?
Спорю, что Уайзмен уснет первым.
- Готов поспорить. Виски? - Легкие деньги.
Удачи, Рональд.
Я возьму.
Попробую задержать корабль.
- Как поживает твой брат? - Хорошо.
Он уже во Франции.
А ты? Как музыка?
Даю уроки игры на фортепиано. Девочкам.
Не очень одаренным.
И ты помолвлена.
Он очень добрый.
И внимательный. Хороший человек.
- Я хочу кое-что сказать... - Рональд.
Я совершил худшую ошибку в жизни,
и не было такого дня, когда...
Я постоянно думал о тебе.
Ты самая замечательная душа, которую я знаю.
Ты храбрая, находчивая, одаренная,
гордая -
раздражающе и чудесно.
Ты умная и яркая,
и невероятно живая.
Ты заслуживаешь самого большого счастья.
Нет. Не это.
Ты не заслуживаешь счастья, я не это...
Я хочу сказать...
Ты заслуживаешь куда большего.
Ты заслуживаешь волшебства.
Это твой корабль?
Это Ascanius.
Похоже на слово из твоих историй.
Да. «Как жаль бедных жителей королевства Асканиус».
Почему их должно быть жаль?
За их ужасную историю.
За их позор.
Их сожаления.
Они должны простить себя.
Они не могут.
Ланкаширцы - на Ascanius!
Мне лучше...
Я была очень рада.
Прощай, малышка.
Эдит.
- Я люблю тебя. - Я люблю тебя.
- Я так тебя люблю. - Знаю.
Мне ничего с этим не сделать.
Знаю. Мне тоже.
Мне пора.
- Не умри. - Да.
И вернись ко мне.
Не умри и вернись ко мне.
Сэр, я нашел их. Вставайте!
- Я нашел 19-й ланкаширский. - Джеф.
Вставайте, сэр.
Найдем вашего друга. Осталось немного.
Огонь!
Поднимайтесь по лестнице!
Прикрепить штыки!
- Я не могу. - Давай, рядовой!
Джефри!
- Сюда! Живо! - Давайте, ланкаширцы!
Джефри!
Где Джефри Бэйч Смит? Лейтенант Джефри Бэйч Смит.
Бэйч Смит здесь, но он уже в бою.
- Нет! - Да. Сожалею.
- Джефри! - Не поднимаем раненых.
Джефри!
- Сэр, вы куда? Стойте! - Не иди за мной.
На лестницы, ланкаширцы!
Джеф!
Джефри!
Без остановок!
Джеф!
Рональд!
Джеф!
Рональд!
Джефри!
Рональд!
Джеф!
Что?
Рональд!
Джеф!
Рональд!
Джеф!
Джефри!
Газы!
Надеть противогазы!
Газы!
Здравствуй.
Не пытайся сесть.
Ты спал очень долго.
У тебя была окопная лихорадка, но теперь всё хорошо.
Ты дома.
Я хотел найти его.
Кого?
Джефри. Я...
Я слышал его...
Я слышал его голос.
Джефри... погиб.
- Несколько недель назад. - Что?
Нет.
Роберт Гилсон... В него попали.
Он тоже умер.
Робби и Джефри.
Мне жаль.
Рон, мне так жаль.
Но ты жив. Ты дома. Всё...
Всё будет хорошо. Обещаю.
Каждый день я вижу матерей, вдов.
Что я могу им сказать?
Ваши сыновья погибли в войне, которая покончит с войнами.
Что вы говорите?
Слова бесполезны. По крайней мере, нынешние.
Я провожу литургию.
Думаю, время успокаивает. Древние слова.
В течение всей твоей болезни
мисс Братт ни разу тебя не покинула.
Ни разу.
Ты прав, что добивался ее.
Спасибо.
Это пришло тебе окольными путями.
Полагаю, он написал его в последние дни.
Мой дорогой Джон Рональд,
в основном меня утешает то, что если меня сегодня убьют,
останется важный член Ч. К. Б. О.,
который озвучит мои мечты и то, о чем мы согласились.
Что смерть одного из членов, я уверен,
не может разрушить Ч. К. Б. О.
Смерть делает нас омерзительными и беспомощными,
но она не может покончить с бессмертной четверкой!
Да благословит тебя Господь, дорогой Джон Рональд.
Надеюсь, ты скажешь то, что хотел сказать я,
спустя долгое время после моего ухода.
ОКСФОРД, ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ
- Добрый вечер, профессор Толкин. - Сэр.
Почему ты вышла?
Мы с детьми ели пудинг с джемом.
По требованию Майкла.
Они с Джоном оставили немного у твоего кабинета.
Надеюсь, ты попробовал.
Прости, я...
Прости.
Эдит, у меня был трудный день. То, что я пишу...
- Ты писал для удовольствия. - Знаю...
- Это была страсть. - Знаю, это бесцельно.
Вот бы ты решил, чего ждешь от этого, Рональд,
или оставил насовсем.
М-р Толкин?
Миссис Смит.
Я так рад вас видеть. Спасибо, что пришли.
Роберт Гилсон был сыном директора школы короля Эдварда.
Именно так.
Кажется, я помню его мачеху.
А Кристофер Уайзмен?
Он жив.
Но, к сожалению, он...
Некоторые из нас вернулись с ранами другого толка.
Моя сестра потеряла трех сыновей. Я - двух.
За одну неделю.
Мне очень жаль.
И вы садились здесь.
Да.
Тут очень уютно.
Спасибо, что пригласили меня сюда.
Я представляю, что вижу вас всех тут.
Всех вас.
Я вижу это.
Наверное, это было чудесное время.
Здесь садился Джефри.
Я тут думал... Если вы позволите,
я хотел бы попробовать опубликовать его поэзию.
Поэзию?
Я считаю, он был очень талантлив.
Я бы хотел представить его читателям.
Мне хотелось бы написать предисловие.
Не знаю, я...
Я, скорее, против, м-р Толкин.
Он очень хорошо писал. Я думаю, это важно.
Когда-то я любила поэзию.
Иногда я думала, что именно так Джефри...
Простите, я не вижу в этом ничего хорошего.
Это было бы невероятно хорошо.
Прошу, поверьте.
Я так и не узнала Джефри так, как мне бы хотелось.
Он был счастлив?
Прошу, скажите.
Познал ли он любовь?
Я был сиротой в школе короля Эдварда.
Даже вначале, когда мы еще не подружились,
Джефри был мягким.
Добрым.
Думаю, из всех, кого я знаю,
он был...
Он был лучшим воплощением того,
что значит любить.
И быть любимым. Это...
Вот почему это так важно.
Прошу простить, но вы спрашиваете, что в этом хорошего,
и поэты, писатели...
Что может сделать наше творчество.
Я не могу придумать ничего важнее.
Особенно в такие времена. Особенно теперь.
Предисловие было бы кстати.
Спасибо.
Помнишь, как мама велела нам целовать деревья?
- И слушать, как они говорят. - Это была темная магия?
Давайте, дикари. Давайте.
- Кто хочет поговорить с деревьями? - Подождите меня.
- О чем ты думаешь? - Как тебя зовут?
Мы не страшные. Не бойся.
Дети, мне нужна ваша помощь. Согласны?
- Это домашняя работа? - Нет, если у меня получится.
- Я хочу рассказать вам историю. - Какую?
- Интересную историю? - Надеюсь.
- Длинная? - Очень.
Ты уже начал ее?
Да...
Думаю, что здесь уже начал.
О чем она?
О путешествиях. Приключениях.
О волшебстве.
О сокровище.
И о любви.
Она о разных вещах. Трудно сказать.
В какой-то степени она о квестах.
Путешествиях, цель которых - проявить себя.
Об отваге.
О союзе.
Она о союзе.
О дружбе.
- О маленьких людях вроде тебя. - Я не маленький!
Нет. Маленьких ростом, а не духом.
Еще она о волшебниках.
- О волшебниках? - Да.
О горах, драконах, путешествиях...
Кристофер, ты шею свернешь,
и я не повезу тебя в больницу.
В норе, выкопанной в земле,
жил
Хоббит.
«THE HOBBIT» БЫЛ ИЗДАН В 1937 ГОДУ, И С НЕГО НАЧАЛАСЬ КАРЬЕРА ТОЛКИНА
КАК ОДНОГО ИЗ ИЗВЕСТНЕЙШИХ ПИСАТЕЛЕЙ ЖАНРА ФЭНТЕЗИ В МИРЕ.
РОБЕРТ КИЛТЕР ГИЛСОН И ДЖЕФРИ БЭЙЧ СМИТ
ПОГИБЛИ В 1916 ГОДУ ВО ВРЕМЯ БИТВЫ У СОММЫ.
МАМА ДЖЕФРИ ИЗДАЛА СБОРНИК ЕГО ПОЭЗИИ ПОД НАЗВАНИЕМ «УРОЖАЙ ВЕСНЫ»
С ПРЕДИСЛОВИЕМ ТОЛКИНА.
ПОСЛЕ ВОЙНЫ КРИСТОФЕР УАЙЗМЕН ПОЧТИ НЕ СОЧИНЯЛ МУЗЫКУ.
ОН УМЕР В 1987 ГОДУ.
ХОТЯ ИХ ДРУЖБА БЫЛА УЖЕ НЕ ТОЙ, ЧТО ПРЕЖДЕ,
ДЖОН РОНАЛЬД НАЗВАЛ ТРЕТЬЕГО СЫНА КРИСТОФЕРОМ.
ДЖОН РОНАЛЬД РУЭЛ ТОЛКИН УМЕР В 1973 ГОДУ,
ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА ПОСЛЕ ЭДИТ.
У НИХ ОСТАЛОСЬ ЧЕТВЕРО ДЕТЕЙ.
НА ИХ НАДГРОБИИ НАПИСАНЫ ЭЛЬФИЙСКИЕ ИМЕНА
ИЗ МИФОЛОГИИ ТОЛКИНА
О СМЕРТНОМ МУЖЧИНЕ, ВЛЮБИВШЕМСЯ
В ЭЛЬФИЙСКУЮ ПРИНЦЕССУ.
Перевод: Владимир Фадеев, Deluxe